Первобытная космогония

***

 

В этой фантазии я старался проникнуть в психологию первых мыслителей, не имеющих понятия о современной науке.

Откуда всё это, что я вижу, думал мудрец-законодатель! Реки текут от тяжести, по наклонному руслу, вода в них образуется от таящих на горах снегов, от дождей, от насквозь пропитанной влагой почвы… отсюда же ключи и колодцы… Дожди от туч, а тучи от испарения воды.

Многое можно понять…

Но откуда самая вода, суша, воздух, человек? Сколько загадочного на свете!… Откуда растения и животные…

Откуда солнце и звезды…

И я могу развести костер, и он будет греть, но потухнет…

Небесные же огни не тухнут и не слабеют… И я могу слепить из глины человека, высечь из мрамора женщину, отлить из меди быка. Но не будет в них жизни, чувства, движения… И я могу сделать светильник, но как слаб его свет в сравнении с солнечным…

Не только вижу я кругом нечто непонятное, замысловатое, хитрое, умное, совершенное, но и могущественное, необъятное. Тот, кто устроил всё это, не может сравниться с человеком… Не человеческое это дело. Мудрец огляделся кругом, но не видел никого, кто бы мог создать этот дивный мир.

Немало бродил наш мыслитель по Земле, немало видал стран, народов, искусных мастеров, но никто из них, очевидно, не мог быть причиною вселенной.

Поражала мудреца беспредельная площадь Земли: никогда не находил он её конца. Поражали его глубокие пропасти, драгоценности Земли, её океаны, не имеющие противоположного берега, глубина вод, высота гор, грозы и ливни, небесный огонь. Но больше всего удивлял его кристальный недосягаемый свод, что распростёрся над Землей. Также его таинственные, непонятные, вечно светящиеся недоступные звёзды, Солнце и Луна.

Мысль, что было бы без света, его ужасала. Как бы страшно было жить в темноте, как слепцам. Невозможно бы было работать, не могли бы существовать растения. Всё бы погибло без света. Но вот кто-то дал день и Солнце, сделал свет его нескончаемым и облагодетельствовал тем всех людей… Что было бы без воды, без растений и животных…

Все больше и больше проникался мудрец мыслями о могущественном и благодетельном существе, причине вселенной, которого он, однако, нигде не находил.

Не существует ли оно где-нибудь на небесах, в недоступных для человека областях?

Если я не знаю пределов Земли, то как должны быть беспредельны небеса! Над головою своею созерцатель видел твердый разукрашенный огнями свод. И потолок этот как будто не очень высок, и предметы на кем как будто не очень велики. Но они чудесны, божественны, необъяснимы по своим свойствам.

Прозрачен ли небесный свод? Не скрывает ли он что от нас — людей, не заключены ли за ним обширные пространства, великие тайны и, между прочим, тайны создания мира?

Мудрец глубоко задумался. Дни и ночи размышлял он о сотворении Земли неизвестным могущественным существом, скрывавшимся за небесною твердью.

Хорошо думал он об этом сверхчеловеческом существе. Он был еще молод, мало терял, мало страдал и потому не очень еще критиковал творение. Напротив, чувствовал благодарность за радость, жизнь и красоту мира.

Но, кроме хорошего, видел мыслитель на Земле и дурное. Взаимное истребление людей, их ненависть, ложь, неуживчивость, войны, болезни, голод, холод — разве хорошо всё это. Высшее существо, создавшее для мира солнце, воду, землю и растения,- существо благодетельное. Не могло оно дать одновременно людям и худое: смерть, вражду, голод, хищных животных, ядовитых змей и скорпионов… Если я добр, зачем я буду делать зло; так и то существо… Видно есть и другое существо: источник зла.

Стал мудрец раздумывать о причинах зла, о всех людских страданиях и ужаснулся. Какая же причина этих мучений и смерти! Может быть за потолком небесным скрывается и причина зла, т.е. другое сверхчеловеческое существо, посылающее народам бедствия: то в виде сорных трав, то в виде ядовитых насекомых, саранчи, эпидемий, града, засух, диких и враждебных человеку животных, то в форме болезней, смерти и других бедствий.

Укреплялась вера мыслителя в существование двух господ: распорядителей добра и зла… Два господина, два повелителя. Равны ли они по силе и уму? Были бы равны, то уничтожили бы друг друга и не было бы вселенной или зло чередовалось бы с добром… Но мыслитель был силён, здоров, молод, жизнерадостен: количество добра, ему казалось, превышало количество зла.

Ведь много зла зависит от самих людей. Его можно устранить и тогда несомненным окажется превышение доброго над злым.

Итак, мыслитель решил, что бог добра много выше бога зла. Откуда же противник, думал Моисей. Не возмутившийся ли это слуга доброго господина. Есть же у меня служители и сотрудники! Не мог и добрый господин обойтись без помощи. Один из его сомнительных друзей возмутился и стал противодействовать желанию своего доброго владыки. Возможно, что это так, думал наш герой. Их, взбунтовавшихся рабов, могло быть множество. Один соблазняет других и все вместе, за одно, вредят добрым желаниям своего бывшего господина.

Всё доброе от бога и его слуг, все худое от божьего противника и его сотрудников, — решил человек.

Кому же помогать мне, кому служить? Не могу я идти против добра, против самого себя, против своих родственников, против человека. Послужу доброму богу, вступлю с ним в союз. Тем я облегчу самого себя и своих ближних.

Все, что я придумаю доброго для облегчения жизни людей, то будет согласоваться с желанием доброго господина. Оно может считаться велением бога.

С этих пор законодатель все свои законы и всё, что ни придумывал для облегчения людской жизни, всё, что ни делал для уничтожения человеческих страданий, объявлял волею бога, его повелением.

Народ, почитавший мудреца, понимал буквально его олова. Воображение народа создавало легенды о беседах и свиданиях своего любимца с таинственным богом добра.

Законы, карающие злых людей, были также добром, так как устраняли их и устрашали других людей, готовых подражать злым. Мыслитель был уверен, что и в этом он подражает богу, который тоже, по его мнению, был очень строг.

Мыслитель не знал, что́ находится за голубым небесным сводом. Но его воображение помещало там причину всех вещей: причину всего существующего на Земле, причину добра и зла на ней.

Continue reading